Дадашов Ордаш Салихович
Дадашов Ордаш Салихович
Депутат Донецкого областного совета
Цель и стиль – работа во благо людей!
Цель и стиль – работа во благо людей!

Бахкрай и хазары

 

Центр памятниковедения Национальной академии наук  

Украины и  Украинского общества охраны памятников                      

истории  и культуры

БАХМУТСКОЕ РЕГИОНАЛЬНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ

 

О.С.ДАДАШОВ

С.И.ТАТАРИНОВ


БАХМУТСКИЙ КРАЙ И ХАЗАРСКИЙ КАГАНАТ.

VII – IХ вв.

Артемовск-2009

Научное издание

Главный редактор Титова Елена Николаевна, директор Центра памятниковедения, доктор философии, кандидат исторических наук, заслуженный работник культуры Украины

Книга содержит обобщающие материалы по раскопкам в ХХ столетии могильников хазарского времени на правобережье Северского Донца, в пределах бассейна реки Бахмут. Адресуется археологам, историкам, тюркологам,преподавателям, студентам, школьникам, краеведам, почитателям истории и археологии Бахмутского края.

 

ЗОВ ПРЕДКОВ…

Читателям этого исследования истории Бахмутского края в раннем средневековье я хотел бы объяснить свой интерес к истории этой территории.

Родился и воспитывался в селе Уллу-Бий в Дагестане, там же получил профессию инженера. В нашем роду всегда почиталась память предков, традиции и обычаи. Мне приходилось читать много книг по истории народов Северного Кавказа-алан, протоболгар, хазар. Для меня интригующими были возникновение Хазарского каганата, распространение ислама на Кавказе и в Поволжье.

Мои предки-народ кумыки, его язык всегда были связаны с Аланией, Хазарией, городом Дербентом.

За годы работы в Донбассе пришлось узнать, что история Северного Приазовья в VI-X веках тесно связана с историей Северного Кавказа, эти территории входили в «Великую Болгарию», подчинялись хазарам, здесь есть памятники археологии моих прапрапредков.

Поэтому и появилось желание помочь донецким ученым обобщить и издать отдельной книгой описание этих древностей, самому поучаствовать в более глубоком осмыслении прошлого моих народов-предков. Даже название «Бахмут» навевало на меня впенчатления о генетической связи с моим кумыкским языком, говорило о его тюркских корнях.

Разумеется, большое впечатление на меня произвели новые монографии моего земляка выдающегося ученого-хазароведа Магомедова, мы не могли не опереться на приведенные им в последне годы огромные фактические и древнеписьменные источники по истории Северного Кавказа. Моя книга в соавторстве с известными учеными –археологами Донбасса, разумеется, более скоромная, но я надеюсь, что она пригодится ученым-исследователям Хазарского каганата в Украине и России.

Ордаш Дадашов, 

председатель Правления ОАО  «Южэлектросетьстрой»,

депутат Донецкого областного Совета

Глава 1. Общеисторические сведения о Хазарском каганате.

Одним из первых исследователей хазар в Придонцовье был П.Шабельский (возможно, потомок коменданта крепости Бахмут, полковника Бахмутского казацкого полка), издавший в 1846 г.  «Очерк истории Северного Донца близ Святых гор». Еремей Дубнов в 1900 г. выпустил «Историю евреев», где уделил внимание хазарам-иудеям.

Изучение  Хазарского каганата шло двумя путями- через анализ раннесредневековых письменных источников славян, арабов и византийцев и, с начала ХХ столетия, через археологические исследования древностей VII-IX веков нашей эры. Самыми  крупными по размаху  в начале ХХ века были раскопки  В.В.Бабенко Верхне-Салтовского катакомбного могильника на окраине Харькова и В.А.Городцова грунтового могильника  у хут.Зливки на Чернецком озере.

Выступая на XIII Археологическом съезде России В.А.Городцов указал, что “народы, с глубокой древности населявшие и посещавшие богатый Бахмутский край, стремились увековечить свое имя в истории  вещественными памятниками и в этом значительно преуспели».

В объединении скифских племен, пришедших в Северное Причерноморье в VII-VI веках до н.э. определенную роль играли протоболгары- берсилы. М.Г.Магомедов считает их царскими скифами, бежавшими потом в I  веке до н.э. в Прикаспие под натиском сармат. «Берсилией» называли западнотюркский каганат.

Гунны в 70-е гг. IV века н.э. поглотили аланские племена от Прикаспия до низовьев Дона.

Савиры-авары  под давлением гуннов вступили в союз с горными аланами, напали на болгар.

В середине VI века авары пришли в Северное Причерноморье. Сириец Захарий Ритор в VI веке перечисляет 13 народов- угров, савиров, оногуров, болгар, кутригуров, алан, хазар «в пределах гунских».

В середине VII  века Тюркский каганат в Заволжье распался.

А.Г.Герцен считает, что родина хазар-угров, тюрков находилась на Севере Китая. 

Византийский  император Константин V взял в жены хазарскую принцессу Ирину. Их сыном был император Лев Хазарин. Этот династический брак был связан с угрозой  арабского халифата  каганату и Византии.

 В 60 годах VII века были разгромлены протоболгарские орды Кубрата и Батпая в «Великой Болгарии» в Приазовье, они стали платить дань тюркам-хазарам. Хан Аспарух ушел в Придунавье и основал Болгарское царство.

В 737 г. арабский полководец Мерван вторгся в Хазарию. Часть хазар приняла мусульманство. Много мусульман жили в Семендере и Беленджере. Мусульмане переселялись и из Средней Азии.

 Под влиянием хазар оказались племена Киевской Руси- поляне, древляне, дреговичи, вятичи. У А.С.Пушкина есть строки-«как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хазарам». К крепости Саркел-Белая Вежа на Дону ходили походами киевские князья Олег, Игорь, Святослав. При строительстве Волго-Донского канала Саркел раскопали М.И.Артамонов и С.А.Плетнева. Сейчас он затоплен Цимлянским водохранилищем.

Каган Иосиф в письме халифу Кордовы Хасдаю ибн Шафруту в середине Х века писал о принятии иудаизма. Иосиф описал в письме историю хазар. Собственно, иудаизм принял каган Булан и его сыновья Обадия, Езекия, Манасия, Ханукша.

От Песаха (Пасхи) до осени каган кочевал по степи до Итиля (р.Волга). Существовало орошаемое земледелие, сады и виноградники были даже на Маяцком городище в Донбассе.

12 народов жили в Кавказских горах (Дербент), 15 народов обитали в Причерноморье, с севера была река Юз-Г и племена на 4 дня пути. Они платили дань хазарам.

Христианские миссионеры приходили в Хазарию из Закавказья.

Иль Хаукан указывал на подавляющее преимущество язычества у племен Каганата. Солнечные амулеты, шаманы, культ огня- бога неба и земли Тенгри, бронзовый клык волка, бронзовый колокольчик из Дроновки-2 и 3 это подтверждают.

В начале Х века на каганат напали огузы, в конце века пришли печенеги. С приходом половцев в ХI веке «Дешт и Хазар»  (хазарская степь) стала  называться «Дешт и Кипчак» ( Половецкая степь, от Сырдарьи до Дуная).

 Глава 2. Исследование памятников хазарского  времени.

Долина реки Бахмут, правого притока реки Северский Донец, вдается почти на 100 км в северо-приазовскую степь. Расположена между двумя высокими водоразделами с полынной степью. Водоразделы на запад и восток изрезаны балками с байрачными лесами, где растут лиственные деревья и кустарники. В древности долина Бахмута была богата травостоями, плавневыми камышами, родниками, лесами байрачно-буерачного тип. Это было идеяльное место для летних кочеваний племен, входивших в состав Хазарского каганата. Об этом свидетельствуют многочисленные остатки кочевий в районе г.Северск, сел Звановка, Красное, Опытное, Отрадовка, Покровское, Пилипчатино, Артемовское, Медная Руда, где найдены  обломки красноглиняных амфор, кухонной посуды, железные детали от котлов и упряжи. Кочевников, по мнению В.К.Михеева, могли привлекать в долину реки Бахмут разрабатывавшиеся еще с 15 века до н.э. залежи медных руд, огнеупорные глины, болотная железная руда, свинцово-цинковые и сурьмянисто-мышьяковые руды Никитовского района.

Правомерной является постановка вопроса о происхождении названия «Бахмут».

Во времена князя Владимира Святославовича, крестившего Русь, хазар называли «бахметами».

Название «бахмут», вне сомнения, имеет тюркские корни. На древнедагестанском – кумыкском (аланском) языке переводится как «сад в долине», «цветущая долина».

Осенью и зимою племена протоболгар, алан-аорсов, черных угров, хазар откочевывали к реке Донец, к крупным крепостям-городищам, где существовали родовые кладбища, могильники.

Наиболее мощная группа кочевников появилась здесь впервые в VII – IX веках.

В среднем течении р. Северскпй Донец в пределах Донецкой обл. до второй половины ХХ ст. был известен только Зливкинский древнеболгарский могильник, открытый  В. А. Городцовым  и ставший эталон­ным.

С начала 70-х годов ХХ столетия в Подонцовье насчитывалось уже 11 раскопанных археологами ямных могильников.

 С. А. Плетнева отмечала тогда, что «в ямном погребальном обряде, несмотря на общее единство, прослеживается множество разных обрядов, разру­шающих строгий и простой ритуал».

На открытых могильниках наряду с погребениями, совершенными по классическому «зливкинскому образцу», зафиксированы были погребения, подтверждающие предположение С. А. Плетневой о многообразии погребального обряда праболгар  Подонечья.

Эти погребения значительно отличались от зливкипского эта­лона. Наметилась поливариантность обряда не только в пределах болгар­ского варианта салтовской культуры, но и на площади одного могиль­ника.

Это позволило с новых позиций взглянуть на социальную организацию, быт, религию и ,возможно, хронологию протоболгарских племен Среднедонечья.    

Изучение и рассмотрение всего комплекса перечисленных выше вопросов истории протоболгар впервые было предпринято С. А. Плетневой и ее учениками.

На территории Донецкой области, занимающей часть среднего п нижнего степного правобережья р. Донец,  исследовались кочевья на побережье Азовского моря, городище с могильниками у с. Маяки, с. Сидорово Славянского р-на, Кировское городище Краснолиманского района. Количество выявленных в последние годы донецкими археологами кочевий, селищ п городищ салтово-маяцкой куль­туры по рекам Донец, Жеребец. Кальмнус, Грузкий Еланчнк, Казенный Торец и Бахмут возрастает и свидетельствует о довольно густом населении этой территории в VIII - X  вв.

Очевиден и резкий разрыв между количеством могильников и поселений салтово-маяцкой культуры, который следует связывать с характером хозяйства протоболгар — кочевым ското­водством, а также с недостаточной псследоваппостыо данной территории. В какой-то мере этот разрыв заполнили открытые и 70-90 гг. годы могильники, группирующиеся в районе от Маяцкого-Царина городища, пос.Щурово Краснолиманского района до с.Серебрянка Артемовского районов Донецкой обл.

 с.Маяки Славянского района.

В 1976 г. на терассе правого борта Ложникова яра, напротив Маяцкого городища Славянского района С.И.Татаринов открыл 2 погребения вытянутых скелетов головою на ЮЗ, на глубине 1,2-1.3 м. с кухонными кружальными горшками. Тогда же А.И.Привалов, В.Ф.Клименко нашли рядом погребение с остатками сабли и золотой подвеской (хранится в ДОКМ). Материалы не опубликованы. Могильник протоболгар в Маяках ранее не был известен. Простирается вдоль крутого склона на террасе правого берега реки Донец от Ложникова яра на 200-300 м. к югу.

Пос.Щурово, Краснолиманский район. Урочище 

озеро Волоковое.

Раскопки проводили С.И.Татаринов, А.В.Шамрай, Л.А.Гречко, В.А.Радюк в 1981-84, 1990 гг. Могильник открыл в 1980 г. Э.Е.Кравченко. Расположен на левом берегу р. Донец, в 3 км восточнее известного городища Маяки (Славянский р-н Донецкой обл.) в 2 км. западнее нос. Шурово у фермы колхоза им. Ленина. Дюна размером с В. на З.  300х100 м. имела высоту до 5 м. В 100 м. от одноименного озера.

Поверхность была задернована, имелись участ­ки размывов и выдувов. Центральная часть дюны была повреждена огромными траншеями от выборки грунта строителями. В откосе одной из траншей были расчищены погр. 1 и 2, совершенно разрушенные, с несколькими костями человека и двумя раздавленными кухонными горшками, желез­ным ножом.

К северу от траншей была произведена зачистка развеянной и вскры­той строителями части поверхности дюны площадью до 260 м. Участок был перекрыт останцами дерна толщиною до 0,2 м, ниже шел слой 0,2—0,3 м светло-коричневого песка, переходящего в желтый ма­териковый песок. Прослежены 22 могилы, располагавшихся беспорядочно. Вероятно, значительная часть могильника уничтожена траншеями.

Могилы фиксировались на фоне материка в виде темных пятен подпрямоугольной формы размером 2,4—1x0,5—0,8 м. Ямы ориентированы длинной осью по линиям запад—восток, юг — юго-запад — северо-во­сток—восток. Глубины варьируют от 0,5 до 1,3 м, стенки ям ровные и слег­ка наклонные. В одном случае яма резко расширена в головах погребен­ного, в другом — в головной части в длинных стенках имелись небольшие подбои. Дно могильных ям плоское. Погребенные находи­лись в вытянутом на спине положении: отдельные кости сложены в ана­томическом порядке, в погр. 4, 7, 12 имелись череп и большие кости конечностей, в погр. 6, 9, 11 — череп и кости, в погр. 8, 10, 13 только отдельные кости, в погр. 3 грудой лежали три черепа и часть скелета, в погр. 14 имелся только череп, в погр. 5 вообще не было скелета.

Следует отметить, что обряд погр. 5, 13, 14 (овальная форма неболь­ших ям размерами 0,6—0,7X1,2—1,3 м, скорченное положение умершего на боку аналогичен как некоторым погребениям могильника Дроновка III, так и погребениям в могильниках Дмитриевском, Саркель-ском.

Погребальный инвентарь представлен в основном кухонными горшка­ми, сделанными на кругу, с горизонтальным и волнистым рифлением. На донышках пяти горшков имеются клейма. Обращает на себя внимание полное отсутствие кувшинов (только в погр. 13 имелась кубышка). Посуда стояла у изголовья погребенных. Жертвенная пища в погребе­ниях не обнаружена. Череп коня, лежавший в погр. 8 в ногах умер­шего, является, как и в погребениях могильника Дроновка III, символическим захоронением коня в погребении воина-всад­ника. Погребением всадника следует считать и погр. 7 описываемого могильника, где в засыпке ямы над скелетом найден железный псалий. Этому погребению аналогично погр. 15 из могильника Дро­новка III. Ножи в ногр. 4, 8, 11 — типично салтовские с брусковидным перекрестьем. В погр. 6 в области правой кисти нож, на пальце литой серебряный перстень с вставкой черного агата. Перстень датируется IX—X вв. по аналогии с находками в Старохалиловских курганах на Южном Урале, в Дмит­ровском могильнике.

Своеобразна  черта  погребального  обряда,   как  помещение  в могилу отдельных костей скелета в анатомическом порядке, а также «когда и мо­гилах человеческие костя лежа­ли разбросанно. либо кучей, ли­бо не все части скелетов, пре­имущественно черепа и кости конечностей». На Северном Кавказе в ряде аланских катакомб неоднократно встречены разрушенные скеле­ты. Корни этого явления Н. А. Мажитов видел во влиянии на погребальный об­ряд маздаистских верований. На Северном Кавказе следы такого влияния у осетин и ингушей сохранялись до не­давнего времени.

Поливариантность погре­бального обряда праболгар в Среднедонечье очевидна на примере могильника Волоковое.

с. Райгородок Славянского района.

В 60-е годы Д.Я.Телегин и Т.А.Шаповалов доисследовали разрушенный могильник с кухонными горшками и кувшинами в 0,5 км. от села на север на правом берегу р.Донец.

с.Кривая Лука Краснолиманского района.           

Одиночное погребение найдено в 60-е годы в 300 м. западнее села на надпойменной террасе правого берега р.Донец при строительстве фермы. Кувшин хранится в Краснолиманском музее.

с.Ильчевка Краснолиманского района.   

В 60-е годы Т.А.Шаповалов при раскопках многослойного поселения эпохи бронзы на конце надпойменного мыса исследовал несколько погребений протоболгар. Материалы хранятся в археологическом музее ДНУ и не опубликованы.

С.Ямполь Краснолиманского района.

В 70-е годы С.С.Березанская при раскопках многослойного поселения эпохи бронзы Усово озеро  открыла на краю надпойменной террасы несколько погребений протоболгар. Материалы в ИА НАНУ и не опубликованы.

г.Северск (Яма).

В 60-е годы при разработке глин местного кирпичного завода разрушено погребение с лощеной кружкой.

Дроновско-Платоновский комплекс.

В 1 км к югу от с. Дроновка в урочище Мертвый Донец па первой надпойменной террасе правого берега р. Донец допсследовапы в откосах оврага два разрушенных  погребения - были впущены в толщу многослойного поселения эпохи -средней и поздней бронзы.

Погребение 1 на глубине 1 м от дневной поверхности, имело каменную наброску над скелетом, в вытянутом на спине положе­нии, ориентированным головою на запад. От скелета сохрани­лись кости ног и таза.

Погребение 2 находилось на расстоянии 100 м от первого, на глубине 2,5 м, яма не прослежена. Скелет наполовину разрушен — сохранились ребра, кости таза и ног в вытянутом положении, руки вдоль туловища, ориентировка западная. В засыпке ямы най­дены кости дикого кабана и три обломка амфоры. У правой руки лежали железный нож с брусковидным перекрестьем, сильно корроди­рованная железная бляха, железный наконечник стрелы. У изголовья находился лощеный одноручный кувшин.

Могильник II расположен в 2 км к югу от с. Дроновка, 0,7 км от могильника 1 на большой пологой террасе высотой от 2 до 10 м. Терраса понижается с востока на запад, где находится южный конец старичного озера, омывающего и могильник I. В древности терраса была занята обширнейшим поселением эпохи бронзы.

На полотне грунтовой дороги, ведущей в с. Платоновку  были открыты 2 разрушенных погребения — 3 и 4. С юго-запада от этой дороги  исследованы погребения — 1 и 2. Все они, как указывалось выше, были впущены в культурный слой поселения эпохи бронзы, поэтому их ямы не прослеживались.

В разрушенном погр. 3 оказались нетронутыми кости ног, судя по которым, скелет был вытянут на спине с восточной ориентировкой. В погр. 4 сохранились кости таза и ног, свидетельствовавшие о положе­нии скелета на левом боку скорченно с западной ориентировкой.

Погребение 1 находилось на глубине 1,6 м от дневной поверхности, скелет ребенка 7—10 лет в вытянутом положении на спине, руки вдоль туловища; ориентировка ЮЮЗ. У изголовья с двух сторон стояли приземистая чернолощеная кубышка высотой 6 см и груболепной плечистый горшок высотой 12 см с круглым вертикальным ушком с одной стороны и сливом с другой. Венчик его слегка отогнут н орнаментирован по краю насечками. У ног ребенка справа лежала костяная полированная трубочка длиной 12 см с ровно срезанными краями, возможно, игрушка.

Погребение 2 располагалось на расстоянии 3,5 м севернее погр. 1 на глубине 1,7 м. Скелет взрослого мужчины в вытянутом на спине положении, головой на ЮЮЗ, руки положены кистями на таз. У черепа с двух сторон стояли два сосуда: кухонный горшок высотой 15 см, орнаментированный прочерченными линиями, и кру­жальный кувпган-кружка с одной ручкой и слабым лощением. На тазу лежал крючковидный бронзовый амулет, возможно, имитирующий коготь волка, с обломанным ушком для подвешивания. Под правым предплечьем находились четыре бараньих астрагала — игральные кости. У ног погре­бенного были помещены кости ног и череп козы.

Могильник Дроновка-3 (Лиманское озеро) открыт в 1974 г. в одноименном урочище в 1,5 км к западу от с. Дроновка на левом берегу р.Донец. Здесь расположена песчаная дюна площадью до 2 га, с юго-востока окруженная новым и древним руслами реки, с северо-запада — старичным озером. Дюна имеет высоту до 2,5 м над уровнем поймы, окру­жена лугами с буйным травостоем и островками смешанного леса.

Раскопками 1974—1989 гг. вскрыто до 3500 м площади, установлено наличие слоев неолита, бронзы (срубной, бондарихинской культур), ран­него железного века.

В северо-западной половине и центре дюны исследованы 41 погребение салтово-маяцкой культуры, впущенные в культурный слой и прорезающие его до материкового белого песка.

Раскопками 1074-78 гг. С.И.Татаринов, А.Г.Копыл, А.В.Шамрай открыли 7 погребений. Контуры могильных ям не прослежены в культурном слое, а в песке фиксировались от дна на высоту 0,2—0,3 м. Ямы имели вытянутую в плане форму длиной до 1,7 м и шириной 0,4 — 0,5 м, с закругленными углами. Яма погр. 7 имела в разрезе клиновидную форму, резко сужаясь до щелевидной внизу. В одном случае в яме длиною более 3 м. лежали последовательно 2 костяка (см. ниже). Глубина погребений различна — от 0,42 м  до 1,75 м, в среднем 1,2 м.

Положение костяков вытянутое па спине, ориентировка 3 — ЮЮЗ. Кисти рук па тазе, у таза, на груди. Кости скелетов плохой сохранности, что вызвано особенностями грунта; на черепе погр. 7 над правой глазницей было отверстие диаметром до 2,5 см — следствие удара острым орудием, при­ведшего к деформации лобно-теменных швов.

Инвентарь погребений представлен посу­дой. В большинстве погребениий кружальные кухонные горшки,  в сочетании с великолепно выполненными лощеными одно­ручными кувшинами  разных размеров, кружками, в 3-х с лощеными кубышками (1 с крышкой).В нескольких погребениях груболепные горшки. Сосуды делятся на две основные группы: лощеную парадно-столовую посуду и кухонную посуду. Обе группы изготовлены на гончарном круге.

Кувшины по классификации С. А. Плетневой, относятся к типу А-2, имеют приплюснутое тулово и узкое воронковидное горло, орнаментированы врезными полосками, сплошным или зональ­ным лощением в виде полос, треугольников. На кувшине из погр. 3 имеется (как и на найденном вместе с ним кухонном горшке) клеймо типа «пи» на дне, типичное для района Зливок, как показала С. А. Плетнева. Встречены клейма в виде пересеченного круга или полумесяца.

Кухонные горшки являются основным эле­ментом погребального инвентаря. Они имеют вытянуто-шаровидные очер­тания и покрыты линейным врезным орнаментом на две трети высоты, как и в Зливкинском могильнике. Зависимость состава керамики и жертвенной пищи от пола погребенного, установленная ранее для Волоконовского и Дмитровского могильников, в Дронов-ских могильниках не наблюдась, что связано с трудностью установления половой принадлежности погребенных из-за плохой сохранности скелетов.

В погребениях могильника III жертвенная пища встречена в пяти случаях: найдены кости овцы, коровы, лошади. Пища номещалась у изголовья погребенного,  у ног. Кости животных представлены овечьим «седлом», частями лопаток, конечностей. Только в погр. 7, где среди инвентаря были обнаружены сильно корродированная железная бляха (фибула?) и два трехперых наконечника стрел, у ног погребенного, погибшего от ранения, были положены череп и ноги жеребенка. В одном случае череп, ноги коня с железной упряжью лежали на ступеньке в могиле, в одном случае в круглой яме лежали череп и ноги коня с набором упряжи (см. ниже). Обряд этот исследо­ватели  связывают с венграми-уграми.

В двух случаях на костях жертвенных животных встречены ножи с брусковидным перекрестьем, предназначавшиеся для раз­делки мяса.

Сосудами, ножами, корродированными бляхами и жертвенной пищей не исчерпывается типичный состав древнеболгарских погребений в урочище Лиманское озеро. В женском (?) погребении 1 встре­чены глиняное биконическое пряслице, небольшая костяная буса, железный витой браслет с заходящими концами и же­лезный перстенек.

Ориентировка погребенных  в диапазоне 3 — ЮЮЗ, вероят­но, указывает, что погребения связаны с весенне-летним кочеванием бол­гар со стадами скота в богатой травостоем пойме р. Донец и вокруг старичных озер. Осенью болгары откочевывали в другие места. Археоло­гические разведки показали, что в этом районе в радиусе 20 км как на левом, так и на правом берегах р. Донец отсутствуют какие бы то ни было долговременные поселения VIII—IX вв.

Исследования могильника Дроновка III в 1979—1984 гг. С.И.Татаринова, В.И.Волошко, А.Г.Копыла дали  новые погребения №№8-22.

Почти все погребения отличаются от классических зливкинских по конфигурации и конструкции ям, способам обращения с умершими.

Погребения в прямоугольных могильных ямах, с закругленными углами на глубине до 1.5 м, в вытянутом положении на спине *с заладной ориентировкой, скромным погребальным инвентарем (один или два сосуда, жертвенная пища, почти полное отсутствие оружия и украшений).

Наряду с прямоугольными зафиксированы круглые ямы и ямы с подбоя­ми. Погребения совершены на глубине от 0,25 до 1,75 м. Умершие ле­жали на спине кроме скелета 2 из погр. 11, ориентированы в диапа­зоне Ю-ЮЗ-З, руки вытянуты или положены на таз, ноги иногда сведены. Основное отличие от зливкинских погре­бений в том, что в подавляющем большинстве погребений мо­гильника Дроновка III скелеты были фрагментированы. Почти полностью отсутствовали  ребра, позвонки, ключицы, кости предплечий, кистей и стоп, кости таза. При этом наблюдалась довольно хорошая сохранность крупных трубчатых костей скелета, следов ограб­ления погребений нет. В детских погребениях, совершенных на значительно меньшей глубине, в более благоприятных условиях для воздействия разрушающих факторов, скелеты сохранялись полностью. Фрагментированность скелетов объясняется не особенностя­ми грунта, а чертой погребального обряда.

Приняв за основу конструкцию могильной ямы и состояние скелета умершего, погребения можно разделить на четыре группы: погребения в ямах прямоугольной формы, совершены по классическому зливкинскому образцу (погр. 1, 3, 4, 9, 10); погребения в ямах подпрямоугольной формы с неполными скелетами умерших (погр. 7, 11); погребения в подпрямоугольных ямах с подбоями, с неполными скелетами (погр. 2, 15, 21); погребения в круглых ямах с неполными скелетами (погр. 17, 18, 19). Два .погребения были ориентированы на запад п в трех случаях — на юг — юго-запад. Погребальный инвентарь обычный: кухонный горшок, стоявший в головах умерших (4 случая) или в ногах (1 случай). В 3 погребениях имелись кувшины. Керамика  изготовлена на гончарном круге. В двух погребениях находились неорнаментированные груболепные горшки. Особый интерес представляет погр. 9 ребенка 9—10 лет со сравнительно богатым набором вещей: в области правого предплечья лежали литой по восковой модели бронзовый колокольчик с пробитым боком, полукруглая поясная бронзовая накладка с растительным орнаментом, бронзовая ворварка, на груди найде­ны настовые глазчатые бусины и медная пластинка с от­верстием.

Погребения второй группы отличаются ярко выраженными специфи­ческими чертами. Погребение 11 со своеобразным погребаль­ным инвентарем подтверждает наличие у болгар, оставивших могильник, глубокого социального расслоения: в северо-восточной половине большой ямы 3,6х0,8 м подпрямоугольной формы, ориентированной на юг — юго-запад, на глубине 1,5 м находились остатки обгоревшего до обугли­вания гроба—колоды. Над гробом в заполнении ямы лежало стремя арковидной формы. Скелет в вытянутом положении на спине принадлежал мужчине 40—45 лет. Отсутствовали часть ребер, позвонки, кости таза, кистей и стоп. Ноги сведены, левая рука согнута к груди, правая вытянута. Слева от черепа находился кухонный горшок. За пределами гробовища стояли кувшин и кружка, между ними находились остаки предмета из коры с медной оковкой. У локтя левой руки лежал железный нож, у левого колена — бронзовая пряжка от сабли, у запястья правой руки находился коррозированный железный предмет и обломок («четвертинка») серебряного арабского дирхема. Жертвенная пища лежала в двух местах: у кувшинов — «седло» козы; слева от гробовища — череп и ноги козы.

В юго-западной половине могилы лежал ничком головою на юг — юго-запад скелет мужчины 30 лет (сохнанились все кости). Череп осно­ванием вверх лежал в 40 см от туловища. Левая рука вытянута, правая подогнута под ребра, спиною вверх, ноги слегка подогнуты и смещены влево. Слева от скелета находились кости передней ноги ло­шади. Дно и стенки всей ямы были прокалены на 2—3 см. Вероятно, подожженный гроб был опущен в яму, и пока он продолжал гореть, было совершенно второе погребение. Скорее всего, это раб, которому на краю могилы отсекли голову и затем тело столкнули вниз. Над гробовшцем было какое-то сооружение, присыпанное грунтом. В небольшом пространстве, при малом доступе воздуха, гроб практически превратился в древесный уголь.

Погребения третьей группы открыты в разных участках раскопа. Два погребения с подбоями (погр. 2, 15) открыты в северо-­восточной части памятника, одно (погр. 21) на неисследованной больши­ми площадями западной части дюны. По конструкции могильных ям они отличаются от погребений первой и второй групп. В северном борту ям, впущенных в материковый песок на глубину до 1,2—1,4 м, имевших не­правильную конфигурацию, ориентированных на запад с сезонными отклонениями к югу, имелись подбои глубиною 0,3 и высотою 0,3—0,4 м. Погребенные лежали на спине. В погребениях находились только черепа и крупные трубчатые кости конечностей. В погребении 21 имелась часть черепа, кости правой руки и левой ноги. Подбой был на 10 см выше дна могилы.

Погребальный инвентарь этой группы представлен кухонными горш­ками, железными ножами. В погр. 2 вместе с горшком была кубышка, в погр. 15 — горшок и кувшин. Интересна находка же­лезного псалия в заполнении ямы. Жертвенная пища имелась в двух погребениях: в погр. 15 — череп и ноги козы в ногах умершего (ранее такой случай встречен в могильнике Дроновка-2 в погр. 2 — челюсть и кость свиньи в глубине подбоя.

Погребения четвертой группы характеризуются компактным располо­жением в центре раскопанной площади могильника, небольшой глубиной (0,25—0,85 м) и почти полным отсутствием скелетов и погребального ин­вентаря. На этом основании в одну группу с погр. 17, 18, 19 в круглых ямах размером 1,2х0,8х1,0 м - отнесены погр. 5, 6, 16, 22, где контуры могильных ям проследить не удалось и скелеты в этой группе настолько фрагментированы, что часто положение погребенных не определимо. В погр. 18  находился скелет подростка в вы­тянутом на спине положении головою на запад (сохранились кости ног). Инвентарь представлен кухонным горшком и бронзовой серьгой, обнаруженной в центре ямы. Кухонные горшки имелись в погр. 16, 17, 22 (в погр. 16 в сочетании с кубышкой, в погр. 17 — с раздавленным кувшином). Рядом с парной посудой обязательно встречены ножи , в погр. 17 найдена черная пастовая бусина с серебряными вставками. Самым бедным было погр. 22, где рядом с кухонным горшком лежала часть бедренной кости человека. Жертвенная пища встречена в погр. 18 (череп и кости козы), в погр. 16, 17—отдельные мелкие кости живот­ных.

Керамика погребений 8-22 представлена сделанными на кругу горшками, орнаментированными горизонтальными и волнистыми линиями, груболепными горшками из детских погребений, приземистыми сероглиняными кувшинами с зональным лощением. Бронзовые и желез­ные вещи имеют многочисленные аналогии среди салтовских древностей VIII—X вв. В. К. Михеев считал нож из погр. 21 «единичным и нети­пичным для салтовской культуры» и датировал ранним вре­менем.

Могилы с подбоями известны на Дмитровском и Саркелъском мо­гильниках, могильнике Желтое у К.И.Красильникова. В 1967 г., когда подобных погребений были единицы, С. А. Плетнева высказала мнение, что «подбойные могилы в Подонье, очевидно, следует-считать пережиточ­ным явлением». В настоящее время, когда могил с подбоями в Подонье открыто много, представляется возможным видеть в них при­надлежность к определенной группе, возможно, хронологически более ранней среди протоболгарских, на что указывает нож из погр. 21 могильни­ка Дроновка III.

Погребения в круглых ямах известны на Маяцком могильнике (рас­копки В. К. Михеева), в могильнике строителей Саркела, в Зливках у В.А.Городцова.

Погребения с разрушенными скелетами считались типичными для аланских могильников, ямные погребения с фрагментированными скелетами были известны только на Салтовском ямном могильнике. Д. Т. Березовец отмечал, что в по­давляющем большинстве могил «кости лежали кучкой или они были разбросаны». Помещение в могилу отдельных костей скелета, сложенных в анатомическом порядке, встречено в могильниках салтовской культуры впервые.                                   - В раскопках 1984-1988 гг. С.И.Татаринова, В.И.Волошко, С.А.Федотова были получены новые ма­териалы.

Погребение 23 открыто на глубине 1,15 м по темногумусированному пятну подпрямоугольной формы размером 1,8 х 0,6 м. Яма прослежена в ма­терике на глубину 0,2 м, стенки ровные, вертикаль­ные, дно плоское.

В могиле - скелет женщины 30-40 лет на спине, головой на ЮЗЗ, руки вдоль туловища, ноги сведе­ны. Полностью отсутствовали позвоночник, кости таза, мелкие кости кистей и стоп, ребра. Череп ли­цом вверх. У черепа - кухонный кружальный гор­шок с полосчатым рифлением, кубышка высотой 16 см с крышкой. Рядом — жертвенная пища в виде "седла" и остатки распавшегося железного ножа. В ногах череп и кости овцы.

Погребение 24 открыто на глубине 1,1 м. Яма не прослежена, скелет девушки 16-17 лет помещен на спине, головой на 3, череп приподнят, руки вытя­нуты вдоль туловища, кистями на тазе, ноги сведены в коленях и стопах. За черепом стояли кружальный одноручный кувшин со сливом высотой 16 см и ку­хонный гончарный горшок с рифлени­ем и двойной волнистой линией под венчиком высо­той 10 см. На дне горшка - клеймо в виде "креста". Слева и справа от черепа найдены две золотые сложносоставные серьги (типа серег из раскопок ка-такомбного могильника Маяки на Дону, раскопки В.С.Флёрова, С.А.Плетневой). Сохранилась центральная часть из высокопробного золота в виде большого диаметра (1,8 см) кольца-овала с несомкнутыми концами, с серебряным шариком (на одной серьге утрачен) на вершине серьги и золо­тым диском с обоймочкой на другом конце. В кон­це обоймочек на железном стержне крепились раз­рушившиеся висячие части полушарий из серебра, образовывавшие полный шарик (сохранились в сильно поврежденном виде); маленькая, диаметром 3 мм, золотая "розетка", трубчатая серебряная "рурочка", большая золотая "розетка"; завершал изде­лие снова тонкостенный шарик из 2 половинок. К сожалению, от висячей части сохранились только части полушарий и "розетки".

Погребение 26 открыто в южной части, раско­пано на значительном удалении от основной груп­пы погребений. На глубине 0,4 м в гумусированном культурном слое находился скелет ребенка 4-6 лет на спи­не, головой на 3, руки, слегка согнутые в локтях, лежат кистями на тазе, ноги слегка сведены в сто­пах. Череп  с незаросшими швами и родничком. В 5 см южнее от черепа обнаружены остатки распавшегося груболепного миниатюрного кухон­ного горшка, реконструировать который не уда­лось.

Погребение 27 открыто на глубине 0,6 м  в самом южном квадрате раскопа. Скелет ре­бенка 6-10 лет — в вытянутом на спине положении, ориентирован на ЮЗЗ. Череп раздроблен и повер­нут лицом к С, руки вдоль туловища, ноги сведены в стопах. Слева у черепа стояла гончарная кубышка высотой 7,5 см с черным графитовым лощением. У таза справа лежал бараний астрагал, у черепа -"седло" и крупная кость.

Погребение 28 открыто на глубине 0,6 м, яма в светлом материковом песке едва прослеживалась на уровне скелета (на высоту 0,02-0,04м). Скелет подрост­ка 12-14 лет находился в вытянутом положении на спине, головой на В, руки вдоль туловища, ноги све­дены в коленях. Отсутствовали кисти рук, левая сто­па, правая нога ниже колена. Отсутствие голени, возможно, носит травматический характер. Череп приподнят. На пальцах правой руки были надеты 2 брон­зовых колечка в виде "змейки" в 2-3 оборота, из тонкой проволоки, заходили одно за дру­гое. Кости фаланг окрашены медной окисью.

Погребение 29 на глубине 0,8 м, яма не просле­жена. Скелет ребенка 6-8 лет лежал в вытянутом по­ложении на спине, головой на 3. Скелет плохой со­хранности, нарушено его положение, нет костей го­леней, предплечий, фрагментирован таз. Череп при­поднят. У черепа с СЗ стоял крупный раздавленный грунтом кружальный кухонный горшок с рифлени­ем по всей поверхности.

Погребение 30-31  открыто на глуби­не 1,2 м в яме размером 3,5x0,6-0,5 м вытянуто-серповидной формы. Углы закруглены. Заполнение —темно-корич­невый песок. Яма углублена в материк на 0,2 м.

Скелет 1 (женщина 30-40 лет) находился в вы­тянутом на спине положении, головой на 3, руки вытянуты, кисти на тазе, ноги сведены в коленях и стопах, череп приподнят, на правой височной кос­ти дефект - трепанационное отверстие 2,5x4 см. Под нижней челюстью в области шеи  находились 4 бусины, выточенные из желто-корич­невого янтаря, цилиндро-ребристой формы и 2 бронзовые подвески "геральдической" формы с ушком (у одной ушко разрушилось). На запястьях рук были надеты 2 бронзовых браслета дм. 6-6,5 см, круглые в сечении, дм. проволоки-прута 3 мм, концы заходят друг за друга, оформлены в виде приплюснутых стилизованных "головок змеи". На правом браслете прикипели остатки какого-то предмета - подвески. Справа от таза находились остатки железного ножа с "горбатой" спинкой, длиной 12,5 см, на черенке остатки дерева. На костях таза най­дена сильно корродированная овальная железная поясная пряжка.

Скелет 2 находился на расстоянии 35 см к В от стоп скелета 1, на глубине 1,0-1,1 м в вытянутом на спине положении, череп слегка развернут влево, ориентиро­ван на ЮЗЗ. Череп приподнят, ноги сведены в коленях и стопах, левая нога неестественно подогнута. Руки: ле­вая - вдоль туловища, правая слегка согнута в локте, предплечье и кисть - по центру таза. У черепа находи­лась жертвенная пища и два сосуда - кухон­ный кружальный горшок с горизонтальным рифлени­ем высотой 14 см, приземистый, с "пи"-образным клей­мом на дне; раздавленный одноручный кувшин со сли­вом высотой 20 см, серолощеный с "пи"-образным клеймом на дне.

Слева за бортом ямы погребения 30-31 расчищен участок ярко-красного прокаленного песка — следы сильного огня диам. 0,5 м и толщиной 0,15-0,2 м.

Над скелетом 2 встречались куски дуба и уголь­ки.

Погребение 34 находилось на глубине 1,2 м в светлом материковом песке. Песок покрывал кости слоем в 10-20 см, но на костях и под ними был коричневый гумусовый песок, что позволяет пред­положить наличие подбоя. Скелет мужчины - в вы­тянутом положении на спине с некоторым завалом на левый бок, ориентирован на С. Отсутствовали кости левой руки, левая тазовая кость, часть левого бедра, все ребра и позвоночник. Череп раздроблен и фрагментирован, правая рука вытянута вдоль ту­ловища, кистью у таза, ноги сведены в коленях.

К востоку от погребения обнаружена круглая яма непонятного назначения. Дно могилы ровное. Погребение безинвентарное.

Погребение 35 открыто на глубине 0,9 м, мо­гильная яма размером 1,6x0,45 м со светлокоричневым заполнением впущена в материковый песок на 0,1-0,15 м. Яма в плане вытянуто-прямоугольной формы. Скелет ребенка 6-8 лет вытянут на спине, ориенти­рован головой на Ю. Скелет сильно фрагментирован: отсутствовали кисти рук, ребра, позвонки, кости го­леней. Погребение безинвентарное.

Погребение 36 открыто на глубине 0,8 м, яма не прослежена. Скелет взрослого человека находился в вытяну­том положении на левом боку, головой на С, лицом на В. Правая рука слегка согнута, кистью у таза, отсутствует левая плечевая кость, фрагментированы ко­сти ног. Погребение безинвентарное.

Погребение 37 открыто па глубине 1,7 м. Пятно могильной ямы выделялось темногумусовым песком на фоне светлого песка размером 2,2x0,7 м, яма углублена в материк на 0,5 м, стенки: западная, северная и восточная — вертикальные, под южной стенкой - подбой глубиной до 0,2 м. В за­полнении ямы - угольки. Скелет мужчины 40-50 лет лежал вытянуто на спине, головой на 3. Череп завалился к правому плечу, руки вдоль туловища. Полностью отсутству­ют ребра, позвоночный столб, кости кистей и стоп. За черепом стоял большой кружаль­ный одноручный кувшин со сложно-зональным графитовым лощением, на дне - клеймо в виде кру­га с вписанным крестом. Высота кувшина 17 см. У левого плеча находилась кость ноги лошади — жертвен­ная пища, возле нее - сильно коррозированный же­лезный нож с остатками дерева на рукоятке. Рядом стоял кухонный кружальный горшок высотой 14 см со сплошным рифлением.

В области таза находились остатки железной силь­но коррозированной поясной застежки. С северной стороны в области ног в яме име­лась ниша(выше дна ямы на 0,15 м) размером 0,9x0,5 м. В нише мордой на СЗЗ был помещен череп коня с железными удилами в зубах, рядом — кости двух передних ног коня, поверх че­репа лежала сильно коррозированная желез­ная пряжка размером 7,5x5,5 см, удила - двусоставные с псалиями. Слева и справа от останков коня находились 2 железных арковидных стремени салтовского типа, а также 2 же­лезных уголка-оковки, возможно, мягкого седла. За черепом коня лежали бронзовая пряж­ка с перекладиной для укорочения ремня и большая бронзовая ворворка с шестилепестковой орнаментальной розеткой, длиной 4,2 см. Подобная ворворка была найдена в катакомбном могильнике Маяки на Дону (раскопки В.С.Флёро­ва, С.А.Плетневой).

Комплекс конской упряжи абсолютно аналогичен такому же набору катакомбы Маяцкого городища на Дону (Плетнева С.А., 1981).

За ногами погребенного в восточной части могилы был помещен фрагмент нижней челюсти жеребенка.

Погребение 38 открыто в кв.49 (на западном раскопе) на глубине 0,4 м. Яма овальной формы раз­мером 1,0 х1,2 м с плотным черногумусовым запол­нением на фоне светло-коричневого слоя. В засыпке - фрагменты керамики эпохи бронзы. Яма углубле­на в материк на 0,1-0,2 м, края покатые, дно корыто­образное. Скелет взрослого человека - в скорченном поло­жении на левом боку, руки - кистями у черепа, лок­тями к коленям, ноги согнуты под острым углом в тазовых суставах. Ориентировка ЮЮЗ. Погребение безинвентарное. Поскольку яма находилась в пред­пахотном слое, а также, учитывая схожесть с погребения­ми нижней социальной прослойки в "зерновых ямах", можно отнести погребение к VШ-IХ вв.

Погребение 39 открыто  на глубине 1,0 м. Яма вытянуто-овальной формы размером 1,7x0,6 м, прослежива­лась в материке-песке на 0,1-0,15 м. Заполнение тем-ногумусовое. Дно корытообразное. В вос­точной части ямы находилась заупокойная пища в виде черепа и ног барана. На расстоянии почти 1 м к СЗ от края ямы на глубине 0,9 м расчищена полови­на скелета взрослой овцы: череп, ребра, позвоноч­ник, передние ноги. Эта деталь погребального обряда (2 овцы) привлекает особое внимание, так как впервые встречена в Дроновке-3.

Скелет молодой женщины лежал вытянуто на спине, руки - вдоль туловища, ноги согнуты в ко­ленях стопами под таз. Череп раздавлен, сильно по­вреждена лицевая часть, отсутствует таз, позвоноч­ник, фаланги пальцев. Вместо костей таза — огром­ный тазовидный позвонок лошади. Скелет ориенти­рован головой на ЮЗЗ. У черепа лежал на боку грубо-лепной приземистый горшок высотой 9,5 см без орнаментации, поверхность бугристая, комковатая, черная. На тазу найдены 4 черно-зеленые пастовые бусины округлой формы - 1 большая и 3 малень­ких. Рядом с горшком лежала жертвенная пища в виде костей барана.

Погребение 40 - ритуальное захоронение коня открыто в центре погильника на глубине 1 м. Яма овальной формы размерами 1,3x1,5 м была углублена в светлый песок на 0,2 м. Стенки пологие. В яме у южного края находился череп взрослого жеребца, длиной 60 см. В центре ямы и у северного края — отрубленные по за­пястным и заплюсневым суставам передние и задние ноги жеребца. Между черепом и ногами на одной ли­нии лежали двухсоставные железные удила с псалиями и уздечными кольцами, плоская железная пряжка-"подковка", железное арковидное стремя, поверх ушка стремени находилось мас­сивное железное кольцо. Рядом со стременем -серебряная пряжка-ворворка с тиснением ге­ральдическим орнаментом. В ЮВ половине ямы лежа­ла массивная железная подпружная пряжка диам. 6 см с "язычком".

Погребение 41 открыто на глубине 1 м. Яма не прослежена. Скелет ребенка 10-12 лет ле­жал вытянуто, головой на ЮЗЗ, руки — вдоль туло­вища. Скелет сильно фрагментирован: череп раз­давлен, отсутствовала левая часть скелета, ребра, позвоночник, но сохранились фаланги пальцев ног и рук. На тазе находились горкой 9 игральных кос­тей — астрагалов овцы. У черепа - большой груболепной горшок вы­сотой 14 см черного цвета с бугристой поверхнос­тью, по венчику насечки; кухонный кружальный горшок высотой 13 см с горизонтальным рифле­нием. Рядом с горшком — кости жертвенного жи­вотного.

Изученные в 1984-88 гг. погребения группи­руются на небольшой площади к Ю от ранее исследованных и могут рассматриваться как "могильник рода" с выраженным имущественным расслоением: безын­вентарные погребения взрослых и детей, погребе­ния детей с инвентарем, богатые погребения. Ни одно погребение не нарушается другим, следова­тельно, совершены во-первых, за относительно ко­роткий срок, во-вторых, имели какие-то внешние признаки, сооружения.

По материалам раскопок 1984-88 гг. мож­но утверждать, что рядом на одном участке могиль­ника существовали погребения с полными скелета­ми и скелетами, умышленно разрушенными, непол­ными. Неполные скелеты принадлежали взрослым, бедным (п.34) и богатым (п.37). Это явление, вероят­но, культового порядка, как указывалось ранее (Кузнецон В.А., 1962; Токарев С.А., 1976; Мажитов Н.А., 1977).

В раскопках 1984-88 гг. выделены 4 типа погре­бений: по классическому зливкинскому образцу, с не­полными скелетами в подпрямоугольных ямах, в ямах с подбоями, в круглых ямах.

На могильнике ранее были от­крыты 3 погребения с признаками всадничества: п.7 — с черепом лошади, п.11 - со стременем, п. 15 - с удилами в засыпке ямы (Плетнева С.А., 1981). Такого погребения с полным набо­ром узды, как  п.37, еще не было найдено на могильниках болгарского варианта салтово-маяцкой культу­ры (зливкинского типа). Это погребение - хороший информативный факт, свидетельствующий о роли всадничества в обществе протоболгар Придонцовья. Впервые выявлен (п.40) ритуальный кенотаф - череп и ноги коня с упряжью.

По численности погребений Дроновка-3 (Лиманское озеро) приближается к Зливкинскому могильнику и может иметь не меньшее источниковедческое значение. Погребения 24, 30-31, 37, несомненно, принадлежат ро­довой знати, по богатству инвентаря превосходят по­гребения Зливкинского могильника.

Дроновка-4.

В 2006 году на вершине дюны округлой формы 100х100 м, на левом берегу р.Донец в 150 м. южнее от ж.д.моста ст.Прилежная на глубине 1 м. без признаков ямы открыто фрагментированное погребение с кухонным горшком с горизонтальным рифлением и 4 мелкими красными бусами круглой формы. Вещи находятся в НИЧ истфака ДНУ. Скорее всего, мы имеем дело с новым грунтовым могильником.

с.Серебрянка Артемовского района.

Памятник открыт А.В.Прынь в пойменной зоне лево­го берега Северского Донца, в междуречье его при­токов Жеребца и Красной (граница Краснолиманского и Кременского районов), на песчаных мысах меж­ду двух пойменных старичных озер Клешня-1 и Черниково, южнее Серебрянского лесничества Кременского р-на Луганской обл., в 2,5 км севернее с.Серебрянка. Участки памятника получили название "Чер­никово" и "Серебрянское".

Черниково озеро

Могильник расположен на песчаном всхолмле­нии-дюне 50 х 60м, вытянутом по линии В-З, на пойменной террасе 1,5-2 м.

Погребения впуще­ны в культурный слой поселения (Прынь А.В.). Могилы составляли три группы.

Погребение 1 взрослого человека, на глубине 0,45 м, вытянуто на спине, руки вдоль туловища, ори­ентирован на ЮЗ. Безинвентарное.

Погребение 2 находилось на глубине 0,67 м. Скелет взрослого человека на спине, вытянут, ориентиро­ван на ЮЗ. Левая рука вытянута вдоль туловища, правая - кистью на правом крыле таза. Под правым предплечьем железный однолезвийный чере­шковый нож. Между грудной клеткой и локтем правой руки - изделие из заполированного рога оленя длиной 10 см, с неглубокой круговой бороздкой и сквоз­ным отверстием у основания.

Погребение 3  на глубине 0,95 м. Скелет пожилой женщины  в скорченном поло­жении на правом боку, ориентирован на ЮЗ. Ноги согнуты в коленях и поджаты под прямым углом к туловищу. Руки согнуты в локтях под пря­мым углом, кисти — у лица. Под костями правого предплечья найден железный черешковый однолезвийный нож с небольшим перехватом. Перед черепом была маленькая лощеная кубышка, украшен­ная горизонтальными врезными поясками. За чере­пом находился  горшок с врезным линейным орнаментом. Плечики сосуда покрывает трехлинейная полоска орнамента бегу­щей волны. На дне горшка - клеймо в виде подовального круга с вписан­ным  крестом.

Погребение 4. Скелет вытянутый, на спине, на глубине 0,47 м, головой на 3. Ноги, полусогну­тые в коленях, упали влево. Правая рука согнута в лок­те, уложена на грудь кистью, левая вытянута, кисть — на крыле таза. Безинвентарное.

Погребение 5 находилось под па­хотным слоем на глубине 0,35 м., ре­бенка 2-3 лет, вытянуто на спине, головой на Ю. Безинвентарное.

Погребение 6 на глубине 0,46 м. Скелет подростка па левом боку, сильно скорчен, с поджатыми к животу коленями и стопа­ми к тазу. Кисти рук у лица. Ориентирован на ССВ. На предплечье правой руки обнаружен железный браслет диам.4 см с несомкнутыми концами из оваль­ной в сечении 0,3 см проволоки.

Погребение 7 содержал два скелета- взросло­го человека с двумя детьми. Погребенный ле­жал на спине, вытянуто, руки  вдоль тела. Скелет ребенка 5-7 лет,  вытянут на спи­не, восточнее взрослого. Левая рука согнута в лок­те, кисть — у лица. Сильно разрушенный скелет ма­ленького ребенка положен между первым и вторым костяками. Погребение ориентировано на ЮЗ. Безинвентарное.

Погребение 8 на глубине 0,8 м. Женский скелет полускорченно, на правом боку, головой на Ю, с полусогнутыми в коленях ногами и согнутыми в локтях руками: кистью левой руки на правом плече, а правой руки на левом. На безымянном пальце левой руки находился бронзо­вый перстень, украшенный на щитке крестом. Положение рук в позе Оранты и изобра­жение креста на перстне по мнению исследователей сближает захоро­нение с христианскими погребениями Зливок, положение головой на Ю харак­терно для протоболгар.

Погребение 9 на глубине 0,32 м. Сильно наруше­но вспашкой, положение скелета на спине вытянуто. Безинвентарное.

С.Н.Санжаров, М.Л.Швецов и А.В.Прынь считают, что груп­па исследованных захоронений имеет много общих черт. Умерших хоронили неглубоко. Захоронения, как правило, безынвен­тарные. Глубина могилы и инвентарь взаимосвязаны. Мясная пища, встреченная в Дроновке-2,3,   в данном могильнике не зафикси­рована.

Хронологические рамки могильника - IX в, как считают исследователи. Обоснованием являются: датировка аналогичных сосудов по Плетневой С.А., перстня по Айбабину А.И., изделия из рога по Братченко С.Н., Швецову М.Л.

Серебрянское

Песчаный мыс овальной конфигурации, ориентирован по линии ЮЗ-СВ. Захоронения впущены в культурный слой эпох неолита-бронзы и раннего средневековья. Могилы рас­полагались по гребню мыса.

Погребение 1  на глубине 0,56 м от поверхности. Умерший уложен па спину, вытянут, руки - вдоль тела, ориентиро­ван головой на ЮЗ. Справа от черепа находился лепной округлобокий горшок с отогнутым венчиком, украшенным насечками по краю.

Погребение 2  на глубине 0,67 м. Сильно раз­рушено- сохранился череп взрослого мужчи­ны, часть костей грудной клетки, на спине, вы­тянуто, ориентирован головой на ЮЗ. Восточнее черепа железный черешковый нож.

Погребение 3  на глубине 0,43 м. Ске­лет подростка в вытянутом положении на спине, головой на ЮЗ.Безинвентарное.

Погребение 4 на глубине 0,54 м. Захоронение ребенка на спине, вытянуто, головой на 3. У левого плеча находился столо­вый горшок, орнаментированный врезным линей­ным орнаментом, с клеймом на дне. У левого тазобедренного сустава находилось подно­шение умершему, состоявшее из "печати", 3 брон­зовых прямоугольных рамок и "ворворки"в виде усеченной пирамидки с дву­мя отверстиями.

Погребение 5  на глубине 0,67 м. Скелет взрослого че­ловека на спине, вытянут, головой на ЮЗ. Руки -вдоль тела. Слева от бедра левой ноги найден миниатюрный лепной баночный сосудик, расширяющийся кверху. На животе на­ходилась поясная железная круглая пряжка с язычком. Меж­ду предплечьем левой руки и туловищем были положены: "игольница" из рога оленя, железные пинцет и фрагмент скобовидного кресала, костяной "реликварий". У кисти левой руки  железный нож.

Погребение 6- скелет  на животе, головой на ЮЗЗ. Руки заведены за спину, кисти на тазе, ноги скрещены. Череп на правой стороне. Исследователи считают, что умершего связали и уложили нич­ком. За черепом небольшой лепной горшочек с отогнутым венчиком, украшенным на­сечками. Между бедренными костями составные серьги из бронзовых золоченых подвесок и серебряных, бронзовых бусин.

Погребение 7 на глубине 0,57 м, вытяну­то, частично нарушено грызунами. Головой на 3. Без­инвентарное.

Погребение 8. С глуби­ны 0,75 м, прослежен нижний контур овальной мо­гильной ямы (1,97x0,6 м) до дна 0,9 м. Умерший по­ложен на спину, вытянут, головой на СВВ. Справа, в изголовье, поставлены два сосуда: столо­вый горшок, тулово украшено орнаментом из врезных горизонтальных линий, рядом лощеная кружка, украшенная вертикальным лощением.

Погребение 9-сохранились единичные кости, дна сосуда и нож. Столовый горшок с отогнутым венчиком, украшен­ный насечками по краю и небольшой кувшин со сливом и ручкой, идущей от плечика к краю горловины. Нож железный с пе­рекрестием.

Погребение 10. Узкая могильная яма (2,07x0,52) подпрямоугольной формы с округленными углами ориентирована на СВ, прослежена с глубины 1 м на 0,3 м. Скелет ничком на .животе, руки заведены за спину, левая кисть — на тазе. У кисти правой руки и за изголовьем железные петли, одна с кольцом. В ногах поставлена маленькая лощеная кубышка, орнаментированная по тулову поясками сетчатого и вертикального лоще­ния.

Погребение 11 прослежен­ное с уровня предматерика в подпрямоугольной со скругленными углами яме (2,22x0,58), вытянуто, на спине, ориентировано го­ловой на ЮЗЗ. Безинветарное.

Погребение 12 на глубине 0,54 м. Скелет подростка на спи­не, вытянуто, головой на 3. Безинвентарное.

Погребение 13  ребенка на спине на глубине 0,43 м, вытянуто, ориентировано головой на С. Безинвентарное.

Погребение 14 на глубине 0,46 м., на спине, вытянуто, головой на Ю. Безинвентарное.

Погребение 15 на глубине 0,42 м. Скелеты трех детей, положенных на спину, ориентированы на С. Безинвентарное.

 По мнению исследователей на вто­ром участке могильника прослеживаются черты, свойственные первому: зависимость глуби­ны погребения от количества инвентаря, ориента­ция погребенных, отсутствие мясной пищи. В то же время есть и различия: положение 2 умерших — ничком на живо­те, богатый инвентарь и типичная протоболгарская посуда. Авторы задали вопрос, не носят ли эти отличия хронологический характер? Нам представляется, что второй участок могил говорит о резком имущественном расслоении, присутствии погребений домашних рабов.

Основными находками является керамика, которая представлена столовой, кухонной и парадной лощеной посудой. Несмотря на близкое сходство с керамическим комплексом из могильников Среднего Подонцовья (Зливки, Мая­ки, Волоковое, Дроновка-1-3, Платоновка, Желтое), она от­личается. Столовые горшки, по мнению исследователей, укра­шенные врезным линейным орнаментом, округлобоки (максимальный диа­метр приходится на середину тулова), орнаменти­рованы от верхнего края плечиков до придонной части тулова. Днища двух из них имели клейма. Мы можем не согласиться с С.Н.Санжаровым и М.Л.Швецовым о «редкости наличия клейм на днищах таких сосудов» (по нескольку в Волоковом и Дроновке-3).

Кухонная керамика представлена лепными горшками, тулово которых не орнаментировано, но украшено насечками по венчиккам. Редко встречаются в материалах могильников маленькие лепные баночные сосуды, расширяющиеся кверху, с толстым дном и прямым венчиком. Опять же, подобные были в Дроновке-3.

Лощеная керамика представлена: кружкой, украшенной зональным вертикальным и горизон­тальным волнистым орнаментом и дву­мя кубышками. Кубышка, орнаментирован­ная по тулову сетчатым рисунком име­ет аналогии в материалах Дроновки-2,3, тризне Дмитровского мо­гильника, дати­руемой 2-й пол.IX в.

По керамике могильники у Серебрянке авторы датируют с конца VIII до начала Х в., согласно датировке наиболее близких аналогий по Флерову и Плетневой. К числу предметов, указывающих на эти даты, авторы приводят железную поясную пряжку, серьги, набор аму­летов из детского погре­бения 4.  Железную пряжку, отно­симую С.А.Плетневой к поясным, по материалам из погребения в катакомбе 81 Дмитровского могиль­ника датируют сер.VIII - нач.IX в. К этому же времени относятся и серьги из погребения 6, аналогии которым неоднократно были встречены в ранних катакомбах  Дмит­ровского могильника. В катакомбе 56 была найдена  "ворворка" как в п.4. В погребении 4 собран набор оберегов, куда вошло и "ботало". Включение этого атрибута в погребении, в обычной жизни степняков встречаемого на шеях животных, по мнению исследователей, «уникально для Придонцовья». Анализируя находки аналогичных ботал в захоронениях Дмитровского могильника, С.А.Плетнева связала  с аму­летами, имеющими сакраль­ное значение, в связи с принадлежностью к  "посвященным" животным - изыхам (Плетнева С.А.). С.Н.Санжаров и М.Л. Швецов писали, что «инте­ресно отметить, что набор амулетов из детского по­гребения этого могильника аналогичен набору из детского погребения 9 Дроновского III могильника, который, по мнению А.В.Комара, является самым ранним в рассматриваемом регионе».

Раннемусульманские элементы на Донце.

МАЯКИ Славянского района

Материалы, полученные при раскопках могильников Маяки С.И.Татаринова, С.А.Федотова в 1976, 1978, 1989 гг. и Платоновка С.И.Татаринова, В.И.Волошко 1979, 1985 г.г., позволяют выделить в погребальном обряде протоболгар элементы ислама.

Городище Маяки (Царино) - одно из крупнейших памятников     на территории салтово-маяцкой  культуры,  расположено в сре­днем течении р.Северский Донец у с. Маяки Славянского района Донецкой области на высоком мысу между правым берегом реки и мощным Дожниховым яром, опоясыващим городще с ига и востока.

В.К.Михеев, исследовавший городще в 1963-78 годах, открыл 3 могильника: V 1- середины VШ - начала IX века к востоку от горо­дища на берегу Донца, V 2 - с трупосожжением, на северных склонах Ложникова яра, V 3- с обрядом трупосожжения, там же, где и могиль­ник V 2. На могильниках, в других местах, по склонам городища В.К.Михеев выявил "костяки со свобод­ной ориентацией, в вытянутом положении на спине, в скорченном по­ложении на правом или левом боку, с различным положением рук". В.К.Михеев, отметив отсутствие у многих из них отдельных частей скелета, интерпретировал их как жертвы военных столкновений.

В 1976,1978.гг. C.И.Татаринов исследовал примыкающий с запада к мо­гильнику V 2 участок, разрушавшийся в ходе строительства шламонакопителя. Раскопки продолжил С.А.Федотов в 1986 г.

 Склон Ложникова яра в этом месте был задернован с северо-запада на юго-восток, имел угол падения до 45°. Страти­графия раскопа: до глубины 0,3-0,35 м идет дерн, ниже которого до глубины 0,9-1 прослеживается темногумусированный суглинок или су­глинок с мергелем, который подстилался либо глиной, либо на   вос­точном участке мелом. На восточном участке на площади в 200 кв. м бульдозером в 1976 г. строители срезали грунт на глубину 0,7 м и разрушили ряд погребений.

Всего С.И.Татаринов, С.А.Федотов исследовали более 80 погребений на площади 550 кв.м..

Погребения располагались на двух уровнях (в дерне и в материковых ямах) и имели различия в погребальном обряде.

Из-за небольшой глубины в восточном секторе 12 погребений (№ I, 7, 8,  10,  13, 16, 21, 28, 29) были повреждены бульдозером - сохранились придонные части   ям с сильно потревоженными скелетами. Детское погребение  32 было повреждено грызунами. Таким образом, достоверным можно считать положение 59 погребений.

Преобладающая ориентировка погребенных: западная - 51%, за­пад-северо-запад - 14,5%, северо-западная, северо—северо-западная, запад-юго-западная - 18,3%, юго-эападная, юго-вго-западная - 2%. Большинство костяков (53%) лежало на спине, в 20 погребениях - на правом боку. Иногда поворот на правый бок был дово­льно значителен, а в погребениях  19. 36 скелеты лежали на пра­вой стороне груди. На левом боку находилось 4% погребений. Руки в 33% случаев вытянуты. В погребениях, где скелеты покоились на правом боку, левая рука лежала на тазу или на предплечье правой вытянутой руки (27%). Положение двух рук на тазу в 20% погре­бений, правая рука на тазу в 6%, обе руки на груди в 14%.

У 57% погребенных ноги вытянуты, у скелетов на правом боку согнуты в коленях (14%) или слегка согнута левая нога (8%), скре­щены ноги в стопах у 6% погребенных.

Поворот черепа вправо к югу наблюдался у 55% погребенных, вверх -30% , влево-12%.

Корреляция положения, состояния ске­летов с ориентировкой лица позволили разделить погребения на 4 ти­па.

К I типу отнесены погребения с целыми скелетами, помещенные на спине, на глубине до 80 см, лицом обращены вверх или влево, преобладающая ориентация-западная с различными отклонения­ми. Основная масса погребений принадлежит мужчинам.    От­сутствие инвентаря и керамики вынудили  прибегнуть к определе­нию половой принадлежности погребенных по остеологическому   мате­риалу на основе морфологических признаков. В первом типе полностью отсутствуют детские погребения.

Погребе­ния I типа расположены на западном участке могильника.    В целом погребальный обряд характерен для протолгарских могильников и находит аналогии в Саркельскоы грунтовом, I и 2 Новолимаревских могильниках.

Погребения 2 типа отличаются от I типа лишь поворотом лица вправо. Они близки к погребениям 3 типа, в которых скелеты находились на правом боку, ориентированы головой на запад со значительными отклонениями к северу. 65% погребений совершено на глубине 0,81-1,1 м, т.е. они глубже погребений I и 2 типов . В 3 типе, как  в I типе, преобладают   пог­ребения мужчин (53%). Женские и детские погребения составляют   по 23,5%.

Погребения 3 типа за редким исключением сконцент­рированы на центральном и восточном участках. Характерно сочетание признаков погребального обряда - положение покойника   в могиле на правом боку (от легкого поворота до полного завала, спи­ной вверх в одном случае), поворот черепа вправо лицом на юг, вытянутая правая и слегка согнутая левая руки - типично для ранне-мусульманских могильников Волжской Болгарии: Тактадачукского, Аз-метьевского, 1-Ш Билярских, мусульман­ской части Танкеевского могильников. Для мусульманской погребальной обрядности обязательна ориентировка погребенных в соответствии с "истинной Кыблой" - лицом на юг,     в сторону Мекки. С соблюдением Кыблы связана и ортодок­сальная поза - на правом боку с согнутой левой и вытянутой   пра­вой руками, для чего покойников слегка прислоняли спиной к   про­дольной стенке гроба и обращали к югу не только лицо, но и   весь корпус. При соблюдении этих правил возможна только западная ориентировка покойного, причем для более ранних погребений характерна ориентировка, варьирующая от юго-западной до западной,   для   более   поздних     -       от западной   до   северо--западной. Во второй переходной группы (2 типа) и 85% погребений 3 ти­па имеют ориентировку "раннюю", с южными отклонениями. "Поздняя" ориентировка с отклонениями к северу у всех погребений 3 типа наблюдалась на восточном участке. Создается впечатление, что ра­скоп пришелся на "участок становления" мусульманского погребаль­ного обряда. Отклонения от ортодоксального обряда в Маяках,    как и в Поволжье, объясняется, очевидно, стойкостью языческих тради­ций, определенная часть погребений совершена на спине, но с поворотом лица к югу (тип 2); неустой­чиво положение рук, встречается скудный погребальный инвентарь, состоящий в основном из деталей одежды (пуговицы, пряжки, колечки). Мусу­льманский обряд допускает помещение в могилу вещей. Труп погиб­шего в бою или умершего насильственной смертью человека,  освобо­ждался от омовения и мог быть погребен даже в обычной одежде.

К 4 типу отнесены все погребения с фрагментированными   ске­летами, коллективные погребения  24, 59 ("семейные" по составу,  включающие акелеты мужчины, женщины,  ребенка). Все   по­гребения этого типа (за исключением погребений  24, 51, 59) со­вершены в мелких ямах на глубине до 50 см. Ориентировка, как и в    вышеописанных типах, в основном западная, но иногда     со значительными отклонениями к югу. Здесь преобла­дают мужские скелеты (47%), женские и детские составляют соот­ветственно 37% и 16%. Положение скелетов в погребениях 4 типа отличается разнообразием: на спине, на левом боку, спи­ной вверх (погр. 36); у большинства скелетов отсутствуют отдель­ные кости конечностей; в .югребении  58 нет черепа; в погребении  47 череп был опрокинут основанием вверх, в погребении  55 -лицевой частью к груди. Скорее всего, в этих погребениях головы были отрублены. Склон оврага никогда не распахивался, почва  не нарушена. Вероятно, все погребения 4 типа совершены одновременно, на что указывает одинаковая глубина ям, расположение могил ком­пактно, в центре могильника, несоблюдение обрядности, что связа­но с поспешностью совершения погребений. Характерны коллективные погребения. Погребение 33 частично перекрывается погребением 37 без нарушения. В хронологическом отношении погребения 4 типа са­мые поздние на могильнике. Погребения  35, 42, 47, 50, 51, 53 составляют ряд с севера на юг.

Вещевой материал могильника скуден, связан с погре­бениями 1,2,4 типов. Все вещи имеют аналогии в древностях  IX в. Этой дате не противоречат вещи, найденные в пе­рекрывающем погребения грунте, датируемые 1Х-Х вв.

Следует отметать, что погребения не являются «отдельным могильником, относящимся к более позднему периоду существования поселения Маяки», как считал В.К.Михеев. На изученном участке встречены те же типы погребений - на спине, на боку, фрагментированные, что и на могильнике VЗ, ис­следованном В.К.Михеевым. Возникнув в IX в., этот некрополь протянулся значительно дальше на запад по левому склону Ложникова яра, чем это представлялось ранее, действительно "охватив юго-западную территорию бывшего нижнего посада" (по В.К.Михееву).

Интерпретация обряда погребений 3 типа как мусульманских в территориальных и хронологических границах Хазарского каганата представляется единственно верной. Раскопки М.Л.Швецова в Маяках (1984-86) и Э.Е.Кравченко на Сидоровском городище Славянского района (2000-2006 гг.) подтвердили это. Следует отметить, что Э.Е.Кравченко через 25 лет после наших работ в Маяках приписал себе совершенно безосновательно честь открытия первых раннемусульманских погребений на Донце.

На разрушенной полностью части могильника (где находились только раздробленные ко­сти из погребений) найден большой фрагмент стенкп амфоры, изготов­ленной из мелкоотмученной глины и обожженной до светло-оранжевого цвета. Амфора, видимо, привозная и принадлежит по составу теста (тон­козернистая плотная глина с высоким содержанием карбонатных вклю­чений) к группе, датируемой от VI до IX в. включительно.

На внешней стороне сосуда была прочерчена надпись типа граффити, буквы которой аналогичны буквам тюркского рунического письма. Несомненная связь надписи с орхоискими рунами побудила нас передать ее для прочтения одному из  ведущих тюркологов  СССР  С.  Г. Кляшторному, который прочел как – « в амфоре столько-то мер белого сухого вина».

Черепа из погребений обеих хронологических групп переданы в Лабораторию палеоантропологии ИЭ АН СССР и предварительно определены В. П. Алексеевым как имеющие выраженные монголоидные черты.

с.Платоновка Артемовского района Донецкой области

На расстоянии примерно 30 км вниз по течению Северского Донца на верхнем участке могильника Дроновка-2 (см.выше) при земляных рабо­тах в 1972 г. был разрушен ряд погребений, в 1979-85 гг. С.И.Татаринов, В.И.Волошко исследовали 5 погребений. Все они были совер­шены на глубине 0,4-0,5 м, контуры могильных ям плохо фиксирова­лись в суглинистом груше.

Погребение 5 (нумерация от погребений нижнего могильника протоболгвар) оказалось парным (жен­щина и ребенок-подросток).

 Погребение 7 принадлежало мужчине 40-50 лет, у которого на правой бедренной кости имелись следы старого вколоченного перелома с органической костной мозолью огромных разме­ров. Подобный перелом мог быть только у всадника, соскочимвего с лошади на полном скаку на вытянутую ногу. Вспомним историю хромоты князя Ярослава Мудрого.

 Погребальный обряд трех из пяти исследованных погребений аналогичен  мусульманскому типу могильника Маяки. Бедный погребальный инвентарь   -черная бусина, кресало, железный нож.

2 погребения содержали скелеты на правом боку и спиною вверх.Лицом в сторону Мекки.

Известно, что «в этнически пестром Хазарском каганате веро­исповедание ислама не ограничивалось, "хазарские каганы проявляли толерантность по отношению к религиозным уклонениям своих поддан­ных даже в эпоху могущества каганата», несмотря на сложные отношения с Арабским халифатом. А.А.Быков, ши­роко осветивший вопрос о мусульманах в Хаэарии в связи с изучени­ем возникновения монетного дела в каганате, отмечает, что "в мно­гоплеменном населении каганата довольно значительную часть сос­тавляли арабы и представители других этнических групп, исповедую­щих ислам. Сперва это были только взятые в плен во время военных столкновений с халифатом, а в конце 1-й половины VIII века привер­женцы ислама стали появляться среди местных жителей. Толчком     и этому послужило принудительное обращение в ислам кагана". М.И.Артамонов считал, что распространение ислама в Хазарии было связано с мирными отношениями между хазарами и арабами в конце VIII века. Как М.И.Артамонов, так и А.А.Быков отмечали,что мусульманская религия могла пользоваться популярностью у хазарс­кой полукочевой феодальной знати, так как  соответствовала такому  образу жизни и хозяйства, нежели христианство и иудаизм. Б.Н.Заходер полагал, что распространение ислама в Ха­зарии было связано с массовой миграцией мусульман из Средней Азии. С.А.Плетнева писала, что «религия     ос­новного врага и обидчика - Халифата - вряд ли имела шансы стать популярной в каганате, хотя в городах жили мусульманские купцы, ремесленники и воины-гвардейцы-лариссии", которые представляли собой остатки аорсов-алан,  обитавших ранее в нижнем течении Амурдарьи. Не исключено, что  их роль в распростра­нении ислама в Хазарии была значительной, так как Масуди указы­вает, что "всякий мусульманин в тех краях называется по имени этих лариси...". Лариссии подняли  восстание против кагана за религиозные гонения.

Проникновение ислама в Хаэарию шло в VШ    веке двумя путями- из арабского мира и с востока из Средней Азии. В начале IX в.  после принятия каганом и столичной знатью иудаиз­ма началась многолетняя война кабаров -противников принятия иуда­изма с центральной властью. Кабары объединили в своих рядах не только языческую, но и христианизированную, мусульма-низированную провинциальную знать. Как известно,  в 820 г.  война закончилась победой кагана, кабары бежали к венграм, появившимся на северо-западных границах каганата. Именно в это время в середине IX века могла возникнуть на могильниках Маяки и Платоновка (далеких провинциальных городищ и селищ) мусульманская погребальная обрядность.  Если погребения Маяк 3 типа мы можем уверенно связывать с мусульманами,  то погребения 4 типа,  вероятно, жертвы войны с кабарами, разгрома Маяцкого городища в начале IX в.

 Источники

Алексеев В.П. Остеометрия. М. Наука,  1966.

Артамонова О.А. Могильник Саркела-Белой Вежи// МИА, 1963, №109.

Артамонов М.И. История хааар.  Л.,  1962.

Айбабин А.И. Этническая история ранневизантийского Крыма.1999, Симферополь.

Березовец Д. Т. Раскопки в Верхнем Салтове в 1959—1960 годах. КСИА АН УССР, 1962, № 12.

Бородулин В. Г. Работы Харьковского исторического музея. АО — 1975. М., 1976.

Братченко С.Н., Швецов М.Л. Средневековый могильник у ст.Богаевской// СА. № 3.1984.

Быков А.А. Из истории денежного обращения Хаэарии в VI  - IX веках // Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и Центральной Европы.  М. 1974.

Городцов В.А. Материалы археологических исследований на берегах Донца Изюмского уезда Харьков­ской губернии. Результаты археологических исследований в Изюмском уезде Харьковской губ. в 1901 г.// Тр. XII АС. т.1.М.1905

Дегтярь А. К. Некоторые вопросы истории населения верхнего течения Северского Донца в раннем средневековье. Вести. Харьк. ун-та, 1981, вып. 214. Сер. исто­рическая.

Заходер Б.Н.    Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Изд-во Вост. лит-ры, 1962.

Казаков Е.П. Памятники болгарского времени в восточных районах Татарии. М. Наука.  1978.

Кляшторный С. Г. Хазарская надпись на амфоре с городища Маяки.СА, №1,1981

Каргалов В.В. Внешне-политические факторы развития феодальной Руси. Москва, 1967.

Комар А.В. Предсалтовские и раннесалтовские горизонты Восточной Европы// № 2. К.1999.

Красилъников К. И. Погребение хирурга на древнеболгарском могильнике у с. Желтое. СА, 1981, № 2.

Красилъников К. И. Возникновение оседлости у праболгар Среднедонечья. СА, 1981, № 3.

Красильников К.И. О некоторых вопросах погребального обряда протоболгар Среднедонечья// Ран­ние болгары и финно-угры в Европе. Казань. 1990

Красильников К.И. Исследования в Ворошиловградской облас­ти // АО – 1977.  М.  1978.

Кузнецов В. А. Аланские племена Северного Кавкдза. М. Наука, 1962.

Ляпушкин И.И. Памятники салтово-маяцкой культуры в бассейне р.Дон.  МИА. № 62.1952

Магомедов М.Г. Образование Хазарского каганата. М. На­ука,  1983.

Магомедов М.Г. История Махачкалы.  Махачкала, 1999.

Магомедов М.Г. Прикаспийская Хазария.  Махачкала, 2004.

Магомедов М.Г. Древнее болгарское царство на Кавказе.  Махачкала, 2005.

Магомедов М.Г. Золото древней Хазарии. Махачкала, 2006.

Мажитов Н. А. Курганы Южного Урала  VIII—XII веков. М.  Наука,  1981

Мажитов Н. А. Южный Урал в VII—XIV веках. М., Наука, 1977

Минорский В.Ф. История Ширвана и Дербента Х-XI веков. М. Изд-во Вост. лит-ры, 1963.

Михеев В.К. Подонье в составе Хазарского каганата.  Ха­рьков, 1985.

Михеєв В. К., Степанська Р. В., Фомін Л. Д. Ножі салтовської культури та іх виробництво. Археологія, 1973, № 9.

Міхеєв В. К. До  питания про  ремісниче  виробництво  са.тівсъкої культури. Вестник ХГУ, историческая серия, Харьков, 1966, вып. 1

Михеев В.К. Клад же­лезных изделий с селища салтовской культуры. СА, 1968, № 2

Михеев В.К. Достижения ремесленников салтовской культуры. Харьков, 1963.

Плетнева С.А. От кочевий к городам. Салтово-маяцкая культура. МИА. № 142.1967

Плетнева С.А. На славяно-хазарском пограничье. Дмитровский археологический комплекс. М.1998.

Плетнева С. А. Салтово-маяцкая культура. В кн. Степи Евразии в эпоху сред­невековья. Археология СССР. М. Наука, 1981.

Плетнева С.А. Очерки хазарской археологии. М. 1999

Плетнева С. А., Виколаенко А. Г. Волоконовский древнеболгарский могильиик. СА, 1976, № 3.

Плетнева С. А. Средневековая керамика Таманского городища. В сб.  Кера­мика и стекло древней Тмутаракани. М., 1963.

Плетнева С.А. Хазары. М. Наука, 1976.

Прынь А.В. Праболгарский могильник Черниково озеро на Северском Донце// Проблемы истории и археологии Украины. Тезисы докладов научной конференции. Харьков. 1999

Прынь А.В. Праболгарский грунтовый могильник Серебрянское на Северском Донце// Материалы конференции. Ростов-на-Дону. 2000

Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества. Москва, 1982.

Савченко С. Н. Средневековый могильник у хутора Крымского. АО — 1979. М. 1980.

Седов В.В. Восточные славяне в VI-XIII вв. Москва, 1982.

Татаринов С. И. Работы в Донецкой области. АО — 1976, М., 1977.

Татаринов С. И. Охранные раскопки городища Маяки на Северском Донце. СА, 1979, № 1.

Татаринов С.И. Дроновские древнеболгарские могильники на р.Северский Донец. СА. № 1.1981

Татаринов С.И. Два праболгарских могильника на Северском Донце. СА. № 1.1982

Татаринов С.И. Новые раннеболгарские погребения могильника Дроновка-3 на Северском Донце. Степи Евразии в эпоху средневековья. Вып. 3, Донецк, 2004.

Токарев С. А. Религия в истории народов мира. М. Наука, 1976.

Федоров Г.А. Хазария и Дагестан // Кавказский этнографи­ческий сборник.   М. Наука,  1972.

Халикова Е.А. Билярские некрополи // Исследования Велико­го города.   М. Наука,  1976.

Халикова Е.А. Мусульманские могильники Волжской Болгарии Х-ХШ веков как исторический источник.  М. Наука,  1976.

 Швецов М.Л. Могильник "Зливки"// Проблеми на прабъгарската история и култура. Трета междуна­родна среша по прабългарската археология. Шумен. 1990. 2. София.

Швецов М.Л. Конфессиональные отношения на юго-востоке Украины в эпоху средневековья// Наука. Религия. Общество. Донецк. 2000 

Швецов М.Л., Санжаров С.Н., Прынь А.В. Два новых сельских могильника в Подонцовье. Степи Евразии в эпоху средневековья. Вып.2, Донецк, 2002.

Р  Е  З  Ю  М  Е

Книга «Бахмутский край и Хазарский каганат» обобщает результаты  археологических раскопок в районе впадения в реку Северский Донец првого степного притока р. Бахмут и прилегающих территорий.

Бахмутский край в древности- большая  котловина площадью 100 х 70 км. С господствующими высотами, окруженная с востока, юга и запада степью, был богат залежами меди, железа и полиметаллических руд, пластических глин, карстами с соляной рапою. Пересекался массой балок с байрачно-буерачными лиственными лесами. Пойма реки широкая, с обильными травостоями.

Практически находясь на стыке степи и лесостепи, эта территория является крайней оконечностью Северного Приазовья.

В кииге рассмотрены общие вопросы возникновения Тюркского, Хазарского каганатов, «Великой Болгарии», этнические процессы, хозяйственный уклад и занятия, трансформация верований у алан, протоболгар, савиров, утигуров, кутригуров, черных угров в районе Среднего Донца и прилегающей к нему Степи.

Основой книги являются как исследования грунтовых могильников VII-IX веков, открытых в начале ХХ столетия, так и в 70-90 гг. (Маяки, Волоковое, Дроновка, Серебрянка) в пределах Славянского, Краснолиманского и Артемовского районов Донецкой области.

Авторы выделили поливариантность погребального обряда протоболгар салтово-маяцкой культуры,  раннемусульманские проявления.

Бесспорны глубокие этнические, хозяйственные и культурно-религиозные связи кочевников бахмутских степей с древними народами Северного Кавказа.